Веркор, Коронель. Квота, или Сторонники изобилия - 2
13 >
Вечером, возвращаясь домой, Флоранс думала, что это с ней случилось.
Она нервничала, тревожилась. С чувством вины она поцеловала дядю. Чего
только она не наболтала этому человеку, изливая свою душу! Какая
неосторожность!
Ей захотелось тут же признаться во всем дяде. Но она пообещала
незнакомцу молчать. А сам-то он, этот дьявол в образе человека, что доверил
ей взамен? Только назвал себя. В сумочке у нее лежала его нелепая визитная
карточка, на которой стояла одна лишь фамилия, да и то какая-то диковинная:
КВОТА. А она взялась помочь ему, не заручившись никакими обязательствами с
его стороны. Каким же образом он достиг этого?
Слово за слово он вытянул из нее все сведения об их фирме. О
производстве, о сбыте товара. О том, что медленно, но неуклонно уменьшается
объем сделок, хотя благодаря Каписте, их незаменимому коммерческому
директору, этот процесс идет, надо полагать, не столь стремительно, как у
других, но все равно идет упорно и неуклонно среди всеобщей экономической
деградации Тагуальпы.
-- Расскажите мне о Каписте, -- попросил Квота.
И она рассказала. Описала ему этого подвижного, энергичного, но не
слишком воспитанного человека, ожиревшего в тридцать пять лет; у него
маленькие усики, тяжелый подбородок, даже после бритья отливающий синевой,
очень темные густые брови, сплошной чертой перерезающей лоб, словом, сразу
видно его испанское происхождение. Флоранс рассказала Квоте о столкновениях
Каписты с дядей Самюэлем. Коммерческий директор грубоват, но в то же время
обидчив, дядя же раздражителен, вспыльчив, и, с тех пор как дела пошли
плохо, они все время ссорятся, так как дядя несправедливо упрекает Каписту в
том, что он бездельник, болтун, а тот, оскорбленный, грозит директору, что
немедленно все бросит и уйдет к Спитеросу (который, кстати, спит и видит,
как бы его к себе переманить) и там сможет наконец проявить свои
непризнанные коммерческие таланты. Тут Бретт, перетрусив, призывал на помощь
племянницу, чтобы та удержала Каписту. Каписта поддавался уговорам. Ведь он
ужасно привязан к их "старой омерзительной лавчонке", как он именовал
"Фрижибокс", гораздо больше привязан, чем может показаться со стороны. Но
все это в конце концов осточертело Флоранс.
-- В один прекрасный день все лопнет, -- сказала она Квоте. -- Если
Каписта уйдет от нас, мы прогорим. И даже если не уйдет... Дядя уже впал в
отчаяние. Этим-то и объясняется его дурное настроение.