Ромен Гари. Новеллы - ГРАЖДАНИН ГОЛУБЬ
10 >
В 1932 году я оказался в Москве вместе с моим компаньоном Ракюссеном. Мы только что понесли гибельные потери на нью-йоркской бирже - все с таким трудом накопленное нами в течение целой жизни было сведено на нет за каких-то двадцать четыре часа, и врачи предписали нам полную перемену обстановки, несколько месяцев простой и спокойной жизни вдали от Уолл-стрит с ее лихорадкой. Мы решили отправиться в СССР. Я хочу уточнить здесь один важный момент: мы принимали это решение с той искренней восторженностью, с той горячей симпатией к достижениям в СССР, понять которую по-настоящему способны лишь биржевые маклеры, дочиста разорившиеся на рынке ценных бумаг на Уоллстрит. Как в прямом, так и в переносном смысле мы нуждались в новых ценностях... Стоял январь. Москва была одета в свой снежный наряд. Мы только что посетили Музей Революции и, выйдя из него, решили на санях вернуться прямо в отель "Метрополь", где мы остановились на постой. Наше путешествие в СССР осуществлялось под покровительством "Интуриста", и две недели гид безжалостно таскал нас из музея в музей и из театра в театр. - Все это уже давно есть и у нас в Соединенных Штатах, - сказал Ракюссен, спускаясь по лестнице. Всякий раз, когда гид показывал нам какую-либо достопримечательность, Ракюссен считал своим долгом заметить: "То же самое есть у нас в Соединенных Штатах" - и, как правило, добавлял: "Только лучше". Он говорил это в Кремле, в Музее Революции, а также в Мавзолее Ленина, и гид стал в конце концов поглядывать на нас недружелюбно: если говорить честно, я думаю, эти действительно неуместные замечания Ракюссена имели некоторое отношение к тому, что с нами случилось впоследствии. Начинал идти снег, и мы пританцовывали, делая выразительные знаки всем проезжавшим мимо саням. Наконец один izvoztchik остановился, и мы удобно устроились. Ракюссен крикнул: "Отель еМетрополь"!" - сани заскользили, и только тогда я заметил, что кучера на месте нет. - Ракюссен, - крикнул я, - кучера потеряли! Но Ракюссен не ответил. Его лицо выражало запредельное изумление. Я проследил за его взглядом и увидел, что на месте кучера сидит голубь. В самом этом факте не было ничего необычного - на улицах полно голубей, копошащихся в лошадином навозе; поражало другое - поведение голубя. Судя по всему, он заменял кучера. Правда, вожжи он не держал, однако сбоку от него к сиденью был прикреплен колокольчик с веревочкой. Время от времени