Library

91 >

   По лесу я бродил немножко наобум. Я знаю, что  Флориан  давно  уже  все
время проводит в лесу Гайст: это его любимое место прогулок.  Он  приходит
сюда помечтать, поразмышлять,  ну  и  взять  что  ему  положено  тоже.  Он
чрезвычайно склонен к размышлением: люди столько о  нем  размышляли,  что,
вполне естественно, он  отвечает  им  взаимной  вежливостью.  Они  столько
думали друг о друге, отчего  взаимоотношения  их,  посмею  сказать,  стали
немножечко нездоровыми.
   Тут  имеются  прелестные  ручейки,  которые  журчат,  струясь,  как   и
положено, по камешкам.  Растет  папоротник.  Птички.  Всякие  чики-чики  и
чик-чирики  доносятся  с  каждой  ветки.  Всюду   порхают   недолговечные,
эфемерные бабочки и мотыльки. Орлы здесь не водятся: места слишком низкие.
Не водятся также волки, красные  шапочки  и  бабушки.  Лес  поражен  неким
реализмом,  он  утратил  аромат   младенчества   и   невинности.   Потерял
девственность. По воскресеньям сюда во множестве  приходят  парочки  -  по
причине ям. Они прямо как нарочно приспособлены для любовных утех.
   Я вышел на опушку. На ней старые развалины, ничего интересного,  камни,
почерневшие  от  давнего  пожара,  ничего   поэтического,   ничего   особо
вдохновляющего, достаточно банально. Также несколько  скал.  А  в  глубине
прекрасный вид на замок. Смотри-ка, на скале лежат  несколько  книжек.  Не
могу удержаться от улыбки. После Лили и Флориана на их пути вечно остается
много произведений литературы.
   Я не ошибся. Только я заметил книжки, как тут же  появился  Флориан.  В
руках у него нож, и он  аккуратно  вытирает  его.  При  этом  насвистывает
мотивчик, от которого, если у вас есть спина, по ней побежали бы мурашки.
   Я тотчас отметил небольшой физический  изъянец,  которым  он  страдает:
красивые желтые бабочки,  так  грациозно  порхающие  в  воздухе,  при  его
приближении падают мертвыми. Но это вполне естественный феномен, и тут  уж
ничего не поделаешь. Не могу сказать, замечает  ли  его  сам  Флориан.  Он
садится на камень, достает из кармана колбасу и  принимается  нарезать  ее
очень тонкими, очень ровными ломтиками. Ест. Не знаю почему, но мне  вдруг
вспомнился Мекки Нож из "Оперы  нищих"  [джазовая  опера  Курта  Вайля  на
либретто Бертольда Брехта, впервые поставленная в 1928 г.]. Он именно  так
одевался...  Ну  точно!  Безобразно  кричащий  клетчатый  костюм,   черная
рубашка, белый галстук. В галстуке он  носит  чрезвычайно  примечательную,
если брать во внимание его костюм, булавку: золотой крестик с прибитым  на

Следующая

91 >