Library

51 >

   Жарища стоит такая, что я чувствую, как по спине у меня бегают  ледяные
мурашки.  Воняет   псиной,   козлом,   сверхсамцом,   слипшимися   телами;
чувствуется, как готовится новый исторический гон, а она кружит,  ищет  и,
быть  может,  вот-вот  найдет.  Депутат  от  НПГ  Фасбендер   уже   бросил
журналистам многообещающую фразу: "Скоро у вас пройдет охота смеяться  над
нами!"  Уже  социалист  Вилли  Бранд,  которого  обвиняют  в   закоренелом
антинацизме,   вынужден   войти   в   правительство    Кизингера,    чтобы
реабилитировать  себя.  Лили,  должно  быть,  млеет  от   этого   решения,
мужественного проявления  воли  преодолеть  более  чем  двадцатидвухлетний
упадок. Она вечно верит обещаниям, и  вечно  у  нее  ощущение,  будто  они
вот-вот исполнятся... В этом ее убеждает плакат, который можно увидеть  на
любой улице: "Германия должна снова стать собой", и она опять надеется;  у
нее такая короткая память, она забыла, что в последний раз у  сверхмужчин,
несмотря на  всю  проявленную  ими  мощь,  ничего  не  получилось,  и  они
отступились, побежденные, разбитые, с большими потерями.  Но  это  ничего,
травка снова отросла, а это уже обновление. Приостановлено отступление,  с
упадком покончено,  мужественность  опять  восстает,  напрягается,  обретя
новый всевластный идеал; это значит "сабли  наголо"  для  защиты  истинной
веры, это трубят боевой сбор. Классицизм опять повсюду поднимает голову, и
опять все то же  самое:  обновление  всегда  начинается  с  возвращения  к
истокам. Уже восторженная толпа в деревне Обераммергау [деревня в Баварии,
знаменитая своим  народным  театром,  постановками  религиозных  мистерий]
устраивает бешеную овацию "Страстям" в классической, выдержанной в  лучших
наших традициях  постановке,  где  вновь  обретенные  мощь  и  вдохновение
свершают истинное чудо, истинное Воскрешение, правда, пока еще не  Христа,
но все же того мерзкого еврея, который возрождается из германского  пепла,
восстает из печи крематория и провожает Господа нашего  Иисуса  в  газовую
камеру. Да, да, историческая подлинность. Я по-настоящему  растроган.  Мне
нравится это уважение к нашим неоспоримым достоинствам, уважение  к  главе
семейства. Они вновь обретают  ценность.  А  на  меня  всегда  действовали
чудеса веры. В очередной раз истина приходит к нам из трупарни. Немцам  из
Обераммергау осточертели за  двадцать  лет  упреки,  и  вот  они  засучили
рукава, взялись за дело и воскресили  еврея,  в  уничтожении  которого  их
винили. Они вернули мне место, которое я занимал на протяжении тысячи лет,

Следующая

51 >