Library

29 >

   Не знаю, то ли  это  чисто  нервное,  то  ли  это  какое-то  оптическое
явление, но через несколько секунд мне стало казаться,  будто  все  залито
небывало прозрачным светом. Явление  было  настолько  мощным,  что,  когда
капрал Хенке вошел в  кабинет  и  положил  на  стол  очередное  заключение
судебно-медицинского эксперта,  я  увидел,  что  он  окружен  шедевральным
световым ореолом; можно подумать, его послал Дюрер, чтобы  успокоить  меня
насчет нашего будущего. От сильнейшего волнения у меня сдавило в горле, да
так сильно, что  в  голове  промелькнула  мысль,  уж  не  рука  ли  самого
Гольбейна или Альтдорфера душит меня, уж не исчезну ли я вот-вот с  кистью
и шпателем в глотке под вдохновенными красками на этом пиру  совершенства.
Я исходил потом, извивался, пытался глотнуть воздуха, но, видимо,  то  был
приступ астмы: я всю жизнь страдал от  удушья.  И  потом,  чего  мне  было
бояться? Самое худшее уже произошло. Можно добавить лишь несколько мазков,
добавить, как говорят на идише, к страданию оскорбление, превратить меня в
живописный шедевр и повесить в Дюссельдорфском музее, как это уже  сделали
с картиной Сутина. Немножечко искусства никому плохо не сделает,  и  я  не
вижу, почему я не могу собой увеличить кучу ваших культурных ценностей.
   О, я опять смог вздохнуть свободно.  От  мысли,  что  я  попаду  в  наш
Воображаемый музей  [название  первого  тома  искусствоведческой  трилогии
Андре  Мальро  "Психология   искусства"   ("Воображаемый   музей",   1947;
"Художественное  творчество",  1948;  "Цена  абсолюта",  1950);   за   ним
последовал   трехтомник   "Воображаемый    музей    мировой    скульптуры"
(1952-1954)], мне сразу  полегчало.  Если  за  меня  возьмется  гениальный
художник или великий писатель, это будет неплохое  приобретение  пусть  не
для меня, но уж для культуры. Мне приятна мысль, что я что-то  привнесу  в
нее.
   Я успокаиваюсь, залитый ясным прозрачным светом. Готовится Возрождение,
только Бог знает чего. Но я убежден:  мадонна  с  фресок  и  принцесса  из
легенды покончат с  изготовлением  гобелена  [здесь  и  далее  ироническая
аллюзия на книги стихов французского поэта Шарля Пеги (1873-1914) "Гобелен
Святой Женевьевы и Жанны д'Арк" (1912) и  "Гобелен  Пресвятой  Богородицы"
(1913)], красота Джоконды больше  не  будет  лишь  красотой  картины,  они
обретут плоть, станут реальностью. Я чувствую, что все  сотворенное  будет
очищено искуплением и вскоре даже я обрету, как Христос, облик,  достойный
шедевра.
   Комиссар  Шатц  переходит  на  доверительный  тон.  Обычно,  как   сами

Следующая

29 >