Library

166 >

   Происходит  что-то  подозрительное.   С   секунду,   наверно,   как   я
почувствовал, что надо мной нависла какая-то  непонятная  угроза,  природу
которой я сразу не смог распознать. Впечатление, будто я среди  друзей,  в
полной безопасности,  и  меня  прямо-таки  обволакивает  дружба,  доброта,
приветливость. Давненько  я  не  чувствовал  себя  так  хорошо,  уверенно,
окруженным такой благожелательностью. Преследованиям конец,  и  повсюду  я
встречаю лишь терпимость, сочувствие и любовь.
   Короче, против меня готовится какая-то грандиозная  пакость.  Я  ощутил
такое  спокойствие,  что  в  тот  же  миг  во  мне  возродились  страх   и
недоверчивость. Проснулся инстинкт самосохранения, и я тотчас же  невольно
насторожился. С крайней подозрительностью я огляделся вокруг. Лес  лучился
духом экуменизма, везде я видел только терпимость и симпатию; каждая ветка
казалась дружески протянутой рукой,  меня  заливала  доброжелательность  и
благорасположенность,  меня  звали,  меня  обхаживали,  мне   сообщнически
подмигивали, кричали: "Друг!" - и я сразу понял, в чем дело:  эти  сволочи
переключаются на негров. И само собой, мне предлагают  присоединиться;  по
всему лесу Гайст звучал самый  пьянящий  и  самый  братственный  напев  из
расистского репертуара: "Шагай с нами, приятель!"
   Тьфу, тьфу, тьфу! Ничего себе  букетик!  Только  братства  не  хватало.
Физически, если уж на то охота, ассимилировать меня  нетрудно:  достаточно
хорошо целиться и метко стрелять по толпе. Но сама мысль, что я  соглашусь
побрататься, это уже чересчур, ничего  глупее  за  две  тысячи  лет  я  не
слыхивал.
   Я  знаю  мелодию,  знаю  слова  [строка  из  1-й  главы  поэмы  Г.Гейне
"Германия. Зимняя сказка", пер. В.Левика]. Быть казненным, это еще куда ни
шло, но оказаться среди тех, кто казнит! На этом они меня не  подловят.  Я
не позволю затащить себя в такое дерьмо.
   И я мгновенно принял исторически выработанную позу самозащиты:  злобный
и предательский взгляд, уши  как  лопухи,  крючковатый  нос  с  горбинкой,
волосатые руки, раболепно согнутая спина и  похотливые  губы,  то  есть  с
головы до ног стал похож на изображения с шедевров религиозного искусства,
а правую руку возложил  на  желтую  звезду.  Короче,  представил  им  свой
коронный номер из репертуара "Шварце Шиксе" - предателя Иуду.  Неужто  они
откажутся от двадцати веков шедевров  и  христианской  любви  только  ради
того, чтобы я влился в их ряды?
   Я и вправду  оказался  объектом  исключительно  опасной  обработки,  на

Следующая

166 >