Ромен Гари. Пляска Чингиз-Хаима - 32. "ПРЕКРАСНЫЙ ГОЛУБОЙ ДУНАЙ"
140 >
Вообразите себе золотую легенду, прекраснейший в мире гобелен, плачущую принцессу в божественном освещении, и вы поймете, что чувствовал я, Хаим с улицы Налевской, личность непонятная и неопределенная, нелепая и презренная, которому вдруг представилась нежданная возможность. - Хочу еще такое же! На холме среди оливковых деревьев... Чтобы это было так же красиво... Я сделал шаг вперед: - Я был бы счастлив, если только я вам подхожу. Флориан вознегодовал: - Мазохист! Извращенец! Хаим, валите отсюда, она вас уже достаточно поимела! Лили внимательно смотрит на меня. Я восхищен. Чувствую: цивилизация обогатится новым достижением. - К вашим услугам. Флориан бросает на меня взгляд, полный безмерного отвращения. - Это же надо! Он на седьмом небе! - Кажется, я с вами уже имела дело, - промолвила Лили. - Еще бы! - прошипел сквозь зубы Флориан. - Это принесло шесть миллионов, не считая мыла. Лили раскрыла мне объятья: - Но все равно я хочу танцевать с вами. Я обожаю вальс. Флориан попытался встать между нами: - Ты уже с ним досыта навальсировалась! Она подошла ближе: - Да, но я хочу научить его новым па... - Да они все те же! - заорал Флориан. - Хаим, сматывайтесь отсюда, пока еще не поздно! Надо быть последним мазохистом, чтобы пытаться удовлетворить ее! А она вся словно бы устремилась ко мне. Можно говорить все, что угодно, но распознать клиента она умеет. - Позвольте пригласить вас, господин... простите, как? - Хаим. Чингиз-Хаим, вычеркнутый еврейский комик, к вашим услугам. - Позвольте, господин Хаим. Это будет наш самый прекрасный, наш последний вальс! Можете мне верить, можете нет, но принцесса из легенды обняла меня, и в тот же миг в яме, я хочу сказать, в оркестровой яме, заиграли скрипки, и я встал на цыпочки, я приготовился вальсировать... - "Прекрасный Голубой Дунай", дерьмо собачье! - выкрикнул Флориан. - Да неужто вы позволите еще раз поиметь себя под самый затасканный в мире мотивчик? - Ближе, еще ближе, - шепчет Лили. - Прижмите меня крепче... Вот так... Я ощущал непонятную радость, восхитительное опьянение. И вдруг пошатнулся. Голова закружилась. - Из... извините... Я отпустил ее, схватился руками за горло: я испытывал удушье... - Кретин! - рявкнул Флориан. - Недоделок! Гуманист сраный! - Ничего страшного, - успокоила Лили. - Это "Голубой Дунай", он ударил вам в голову... Ну уж нет, какой там "Голубой Дунай", это ее духи. Я узнал их.